-3

nats_park_1Национальные природные парки, заповедники и другие объекты природно-заповедного фонда Украины создаются для сохранения природы и развития туризма, то есть популяризации природоохранных знаний.

Вот что по этому поводу написано в ст. 20 Закона о природно-заповедном фонде Украины: «Национальные природные парки являются природоохранными, рекреационными, культурно-образовательными, научно-исследовательскими учреждениями общегосударственного значения, которые создаются с целью сохранения, воспроизведения и эффективного использования природных комплексов и объектов, которые имеют особую природоохранную, оздоровительную, историко-культурную, научную, образовательную и эстетическую ценность».

Но это, как говорится, в теории, а давайте посмотрим, как же это работает на практике. Возьмем в качестве примера Ичнянский национальный природный парк, расположенный в Черниговской области, в каких-то полторы сотни километров от Киева. Итак, парк существует более десяти лет, и когда его создавали, местному населению, у которого фактически забрали земли под высокие идеи охраны природы, обещали и охоту, и рыбалку, и хорошие дороги... В итоге за все время существования парка ничего из обещанного не только не выполнено, но и наоборот. Парк стал, по сути, «семейным предприятием», в котором работают семьями или же по семейной рекомендации. Вся «природоохранная работа» парка сводится в основном к рубкам. Их тут лукаво обзывают санитарными рубками или же природоохранными меро¬приятиями. Вместе с тем, за все время существования парка не разработано ни одной научной программы по охране редких видов животных, более того, сотрудники парка даже не знают, какие виды редкие и какие занесены в Красную книгу. А что охраняется в заповедных зонах не знает вообще никто... То есть заповедные зоны существуют для того, чтобы... быть. Так положено, чтобы в парке было сто-двести гектаров заповедных зон, вот они и есть, а что там такого, что требует режима заповедания, какие редкие растения или животные — неведомо никому. А это потому, что главный показатель — это процент заповедности, то есть не количество видов животных и растений, а абстрактная цифра.

Собственно говоря, и это уже не так плохо. Поскольку, имея площадку для работы, умело управляя природными процессами, используя различные методы управления животным и растительным миром, можно и нужно сформировать необходимые условия для оптимального развития природных процессов. Однако, как уже говорилось, ни одной реальной научной программы за все время существования парка не было разработано и доведено до практического результата.

Сегодня в Украине есть более сорока национальных природных парков. Финансирование их далеко, очень далеко от идеального. При этом Министерство экологии с завидной настойчивостью ратует за расширение особо охраняемых территорий и создание новых национальных природных парков. И все это вместо того, чтобы обеспечить необходимое финансирование и управление уже существующими парками, ведь проще просто расширять абстрактный процент заповедности!

А теперь давайте сравним. Для примера возьмем среднестатистическое успешное охотничье хозяйство, в котором животные не просто мифический процент заповедности, а абсолютно конкретный показатель, ибо для охотхозяйства это деньгиnats_park_2. Так вот, в национальном природном парке работает около тридцати человек охраны. А вот в охотхозяйстве—только три. Да, всего три человека охраны. Но они действительно работают! И результаты налицо. Если в парке нет ни одного лося, то в охотхозяйстве их несколько десятков. При этом они не бегают из угла в угол, как на «заповедной территории», прессуемые толпами браконьеров, а спокойно передвигаются по территории охотхозяйства. Абсурд скажете? Да, в общем- то, ведь те, кто, по норме закона, должен охранять, не особо и охраняют, скорее создает видимость, а вот те, которые якобы «уничтожают и стреляют», на самом деле сохраняют.

Кроме того, нужно учесть такой серьезный фактор, как браконьерство. Помните, как изображали браконьера еще совсем недавно? Такой небритый, слегка навеселе мужик, в телогрейке и шапке-ушанке. Давайте же посмотрим, как обстоят дела теперь с браконьерством в Украине. Даже поверхностный взгляд сразу уверит — забудьте о «мужичках». Конечно, еще такие где-то и есть, но сейчас в стране простой человек— пустое место, соответственно, и браконьеры стали другими. Очень часто это далеко небедный гражданин, скорее даже весьма респектабельный. У него сейчас все по-модному: дорогие машины, оружие, тепловизоры и прочее, и прочее...

Охота всегда была недешевым занятием, а незаконная охота тем более. Браконьерство, как явление, у нас есть практически везде, но как это ни странно, в охотничьих хозяйствах его намного меньше, поскольку для охотников и для собственника хозяйства животные, обитающие на его территории- это ресурс, который приносит явную и понятную прибыль и, конечно же, немаловажен вопрос престижа. Ведь как так, я — уважаемый человек, имею собственное охотхозяйство, а тут какие-то левые пацаны у меня бедокурят. Нехорошо.

Другое дело заповедные территории. Если директор мало-мальски себя уважает, то территория еще как-то контролируется, хотя для этого часто недостаточно ни транспорта, ни квалифицированного персонала, ни горючего. А если директор далек от этого, например, ему главное, чтобы бумажки вовремя наверх шли и все было внешне тихо, то всем может заправлять простой начальник охраны. Тем более, часто начальник охраны сам из бывших браконьеров. Раньше он сам убегал и прятался, а теперь зачем? Ты в законе, камуфлированный костюм, погоны какие- никакие, на лоб кокарду... Все леса-поля твои, что хочешь, то и вороти, кто тебя проверит? А если и приедет «вдруг» проверка, так вопросы для умных людей для того и существуют, чтобы их решать.

nats_park_3В общем, дело обстоит так. Пока чиновники, облачив все в красивые слова, типа «мониторинг», «кадастр», «имплементация» и прочее, рассказывают, как все хорошо у нас практически перед самым порогом безвиза и Евросоюза, на самом деле бедному зайчику, а уж тем более лосю, особо-то и притулиться негде. Везде на него чатует зоркий глаз браконьера. Первый показатель уровня браконьерства на любой территории — это состояние животных, их численность, отношение к человеку, к транспорту. Вот сравните: в любой европейской стране едешь, и даже в обычном лесу стоят себе косули, зайцы пасутся, олени ходят спокойно... А у нас? У нас стоит появиться свежему следу лося, как тут же находится куча желающих не только на него посмотреть. И, как правило, уходят они совсем недалеко. И дело даже не в том, что стреляют в лесу, нет, теперь и без канонады обходятся, глушители есть и все, что нужно... А просто идешь по территории, смотришь, там след джипа, там заезд, там заезд... А там их быть не должно! Да, скажете, а как же так? Да все просто, это или раздолбайство, или заинтересованность. И заметьте, если в охотничьем хозяйстве, как мы знаем, охотничьи животные — общий ресурс, то на территории, где охота запрещена, этого быть не может в принципе, то есть это ресурс уже личный. Вопрос — чей?

Справедливости ради нужно отметить, что бывает и так: организовывают новый национальный природный парк, обещают людям, местной общественности, у которой по сути дела забирают эту землю, угодья, золотые горы (рабочие места, охоту, рыбалку, грибы...). А потом — раз! Как только все подписано, оказывается, что охота «вдруг» запрещена, да и по грибы-то не везде можно ходить... А потом, что особенно обидно местному населению, им-то охотиться там, где они всю жизнь охотились, нельзя. Но это только им, а кому-то ведь и можно, более того, это еще и оформляется как селекцион¬ный (научный) отстрел, в общем, в законе найдется дырка для денежного или просто нужного человека.

Во многих странах принята такая практика: в национальном природном парке животные размножаются, живут, территория тщательно охраняется, а избыток популяции, считай молодняк, уходит за территорию, и уже в охотхозяйствах, на вполне законных основаниях происходят охоты. У нас же все с точностью до наоборот! В охотхозяйствах, где налажена охрана угодий за счет собственников и владельцев, животные живут и размножаются. А потом, когда решаются покинуть территорию, сразу находится масса желающих оприходовать бесхозное... Странно, правда? Если кто-то хочет усомниться в этом, возьмите просто проанализируйте расходы (транспорт, горючее, содержание службы охраны) любого охотничьего хозяйства и национального природного парка на охрану территории. Вы будете, мягко говоря, удивлены. Да,— скажет удивленный читатель,— ведь в заповедниках и национальных природных парках работают энтузиасты и люди, любящие природу... И такое есть! Но это одиночки, которые не особо могут влиять на ситуацию.

А если представить, что все эти объекты природно-заповедного фонда Украины действительно создаются для реальной работы, а не на «бумаге» и для отчетов многомиллионных сумм (да, да), а для природы, для нас с вами. Смешно звучит, правда? Да, но все же представьте, что вот организовался национальный природный парк, территория его четко обозначена, то есть местное население знает, что где можно и что нельзя. Создаются рекреационные зоны, решается вопрос по правильному использованию природных ресурсов — и всем хорошо. Да, заметьте, всем хорошо: и людям, и животным! А пока у нас существуют все вместе и как-то отдельно. «Европеизированные» чиновники в Киеве — это одно, а украинская глубинка с ее жуткими реалиями правового беспредела — это совсем другое. Вот приезжаете вы на территорию, а там ободранные аншлаги, дороги накатанные, зверя днем с огнем не найти. Хотя найти можно, если поискать черепа или кости...

Когда-то был такой случай. Небольшая речушка. На берегу сидит дед и не спеша складывает сети из лодки в торбу. Подхожу, спрашиваю: «Как рыбалка, батя?». Он говорит: «Посмотри...». Смотрю. Лежит штуки четыре карася, как лапти. Я говорю: «Красивые... А что так мало?». А он в ответ: «А мне хватит!» Да, именно «хватит», достаточно.

Сейчас такое впечатление, что у нас, у большинства, этот самый регулятор, когда «хватит», напрочь сломался. Не наедятся, не нагребутся. Если попали на стадо кабанов, нужно выбить все. А после меня хоть потоп.

Разгул браконьерства не только во вседозволенности, но и в безнаказанности. В УК Украины есть статья, предусматривающая лишение свободы за браконьерство. Но часто ли ее применяют? Расследование дел по браконьерству требуетnats_park_5 соответствующей квалификации на всех стадиях производства. От фиксирования факта правонарушения, до судебного производства и, собственно, судов.

При этом, как оказалось, браконьерство — это не самое страшное зло! Все в сравнении, как говорится. Совсем недавно в Верховной Раде Украины были приняты поправки к Закону о природно-заповедном фонде Украины, теперь, по этим поправкам, в заповедниках запрещено практически все: проведение биотехнических мероприятий, тушение пожаров. На практике это приведет к тому, что, например, в лесном заповеднике, если загорается лес, то это «природный процесс» и тушить его нельзя. То есть благодаря усилиям известных «телеэкологов» мы пошли по пути абсолютной заповедности. Оно, конечно, красиво звучит — нетронутая природа, природа сама восстановится... но нужно понимать, что для того, чтобы восстановиться, у природы должны быть определенные ресурсы и масштаб. А у нас дикой природы, в понимании нетронутой, не потревоженной человеком, нет нигде. Браконьерство, использование пестицидов, шумовое загрязнение, прямое преследование или беспокойство — все это в комплексе негативно влияет на природные процессы. Опять- таки давайте проведем аналогию с охотничьим хозяйством. Что нужно для успешного ведения охотничьего хозяйства? Управление территорией, охрана и использование «науки», то есть опыта ведения охотничьего хозяйства для определенных условий. Так, скажем, для фазана нужны одни условия, а для зайца-русака другие.

То же самое и в природно-заповедном деле, все должно базироваться на выводах и рекомендациях ученых, это главное, а потом, при нормальной работе службы охраны парка или заповедника, плюс эффективное управление, только такое сочетание даст успешный результат! А результаты внедрения идеи абсолютной заповедности не заставят себя долго ждать. И это приведет не только к полной деградации заповедных территорий, но и к необратимым изменениям.

И сейчас важно, чтобы чиновники, принимающие решения, и общественность, влияющая на эти решения, нашли общий язык и сделали совместные шаги по реальному сохранению природы Украины. И процент заповедности из мифической, абстрактной цифры стал реальным количеством сохраненных лосей, зубров, рысей, волков, обычных и редких животных.

С. Гладкевич

nats_park_4

tovari_dlya_ohotnichih_sobak